- Не-е, - шепнула Аня, - это я… в общем, мама говорит, что я ужасно не-уравно-вешенная… Это после… - и смолкла. Глаза ее снова начали наливаться слезами.

- Точно. Псишка! - решил Алешка. - Надавать тебе как следует, так сразу реветь отучишься.

Третьим уроком было чтение. Учительница вызвала Жукова.

- Прошлый раз ты стихотворение не выучил. А теперь? Алешка нехотя поднялся, вяло проговорил:

- Стихотворение Александра Сергеевича Пушкина «Осень», - и замолк. Будто пытаясь вспомнить, он хмурил лоб, чесал затылок и наконец сказал: - Я учил. Только вот первая строчка…

В классе засмеялись. Поднялось множество рук. Подняла руку и Аня. Учительница обвела глазами класс.

- Хорошо. Пусть поможет новенькая. Вы учили?

- Нет, но я знаю. Я всю «Родную речь» еще летом прочла, - ответила Аня и подсказала: - «Уж небо осенью дышало…»

Но и после подсказки Алеша не вспомнил. И Аня по просьбе учительницы прочла все стихотворение. В классе послышался одобрительный шепот, а Зинаида Ивановна сказала:

- Молодец. Вот тебе и первая пятерка.

- Ну, подожди, выскочка! - пригрозил Ане Алешка и, когда Аня уронила тетрадь и хотела поднять, опередил ее, топнул ногой.

Подошедшая учительница взяла из рук Ани тетрадь, увидела сна белой страничке грязный оттиск Алешкиного кеда и вздохнула:

- И откуда, Жуков, в тебе эта злость?

На последнем уроке учительница задала нарисовать по памяти какое-нибудь животное.

- Ты кого нарисуешь? - спросила Тамара Алену.

- Конечно, собаку! Знаешь, я…

- Фу! - перебила Тамара. - А я нарисую кошечку. Ангорскую!

Алене стало обидно за собак, но она промолчала. А Тамара быстро набросала контуры и стала раскрашивать свою кошечку, больше похожую на клубок голубой шерсти, из которого торчали усы да выделялись огромные желтые глаза.

Алена тоже могла бы нарисовать просто собаку. Ведь никто тут не видел ее Журку. Но она напрягала память, ей хотелось, чтобы на рисунке Журка получилась такой же смешной, какой они с палой и мамой увидели ее этой весной, когда после долгой прогулки по тайге она выскочила на полянку.