Марьянка вспугивала своим зычным голосом, навязчивостью и властным характером любого, кто приближался к ней ближе, чем на метр. Никому из парней-сокурсников не приходило в голову попросить у нее конспекты, не говоря уж о том, чтоб пригласить в ‘Баскин-Робин’, расположенный прямо напротив института. Однако та не отчаивалась, твердо уверовав в то, что рано или поздно, наперекор скептикам, какой-нибудь восточный красавец примчится к ней на тонконогой кобыле, и ввергнет в пучину бурной страсти, по сравнению с которой, перипетии шекспировских героев покажутся вялыми и бледными, как брачные игры древесных жучков. Однако ‘Джульетте’ армянского разлива уже исполнилось 21 год, а ее 'Ромео’ так и не появился.

Алена захлопнула конспекты:

–– Ты, как всегда, неподражаема. Видели б тебя лягушки, от зависти умерли!

–– Злая ты! –– фыркнула девушка и сгребла Аленины тетрадки, –– кончай голову ерундой забивать, о вечном надо думать! Домой пошли.

–– Я не злая –– справедливая, а вечное, к твоему сведению, знания! –– парировала Ворковская, смиренно складывая конспекты в рюкзачок: переписать лекции в спокойной обстановке уже не представлялось возможным - Марьяна не даст. Так и будет теперь стоять над душой и вещать с придыханием очередную душещипательную историю из чьей-то семейной жизни, прочитанную в «СПИД-инфо», сидя в папенькином клозете. К тому же, при ее армянском темпераменте, просидеть 4 пары–– подвиг, а уж сверх того в институте околачиваться –– героическая эпопея, не имеющая аналогов.

–– Не злись, завтра перепишешь, –– прогудела Марьяна.

–– Завтра мне уже отдавать. Филя на день дал, с утра заберет. Придется по твоей милости ночью корпеть, а я поспать люблю, сама знаешь.

–– А чего ночью-то? Вечером перепишешь.

–– Не смогу, Серега в кабак тащит.

–– Да ну?! Опять предложение сделает? –– вытаращила глаза девушка.