Лёжа в длиной тени дюны, он смотрел на еле видный камень и представлял, что видит маленькую коробочку сканера на нем. Уже давно (час? два? вечность назад?) Шша-Хаа исчезла из виду и вместе с ней исчезло все его самообладание. Ёха лежал в тени и плакал. Мутные слезы текли по щетинистым щекам и срывались вниз. В раззявый песчаный рот.
Hога, перетянутая веревкой, неизвестно откуда взявшейся в кармане куртки Ёхи, уже не болела. Она перестала существовать. Hавсегда.
Ёха держал пистолет у виска. Пистолет с единственным оставшимся патроном. А Аша? Ждет, там, за горбатыми дюнами, за цепью Золотых гор. Ждет. И в окно, в окно застекленное толстым оргстеклом, смотрит сюда, в сторону Мертвого Окена. Ангел спустится с неба и протянет ей руку и они вдвоем пойдут по сверкающей небесной шкале к Ёхе. Да, обязательно. И пистолет описал низкую дугу, упал на песок и уставился черным глазом в небо. К черту.
Ёха перекатился к ближайшей кучке снега, зачерпнул его и отправил себе в рот полную горсть голубоватой крупы. И еще горсть. А потом, подождав, пока снег растает во рту, проглотил влагу. Его тут же вырвало красно-голубым. Отдышавшись, Ёха зачерпнул еще снега и на этот раз удачно проглотил. Стеклянно звенели кости и ныли исцарапанные, почерневшие руки.
-- Холодно больше не будет, -- засмеялся Ёха, и пополз. Больше ни боли, ни страха. Впереди смерть, но смерть с цветными картинками и чудесными звуками. Перед ним возвышалась гора песка, а за ней, он твердо знал, он увидит ослепительное небо с яркой дорожкой света, на которой его ждут.