— Ты поработил мир себе на потребу, ради эгоистических прихотей!

Борей сплюнул, наклонился и стиснул пальцы на горле Астеляна. Мышцы шеи пленника напряглись, сопротивляясь давлению мощных пальцев Темного Ангела.

Когда Борей заговорил снова, в голосе его сквозило отвращение:

— Ты предал все, чему присягал, что должен был хранить! Признай это!

Астелян ничего не ответил. Эти двое ядовито посмотрели друг на друга и на какое-то время замерли в обоюдном отвращении, пока Борей не разжал захват и не отступил.

— Расскажи, каким образом ты оказался на Тарсисе, — спросил капеллан, теперь он скрестил руки на груди с таким видом, будто и не пытался только что выдавить жизнь из прикованного пленника.

Астелян несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь придти в себя.

— Скажи мне только одно, — попросил он, взглянув сначала на Борея, а зачем на Самиила. — Скажи мне, где я, почему это место кажется одновременно знакомым и совсем незнакомым. Если скажешь, тогда я, возможно, выслушаю твои обвинения, обдумаю их и отвечу.

— Неужели он так ни о чем и не догадался? — Самиил в изумлении уставился на Астеляна.

Гримаса раздражения на миг появилась на лице капеллана, прежде чем он обратился к своему пленнику.

— Ты находишься в Башне Ангелов, ренегат, — ответил Борей.

— Не может быть, — запротестовал Астелян, пытаясь сесть, но под тяжестью цепей он лишь немного приподнял голову. — Я не видел Калибана, когда мы сюда прилетели. Это не может нашей крепостью. Почему ты издеваешься надо мной?

— Издевательства нет, — ответил Самиил тихо. — Эта крепость — все, что осталось от нашего родного мира Калибан.