- А ты будешь чаек, герой? - спросила Тамара, доставая чашки.

- Нет.

- Ему не надо, - почти одновременно с Димой ответила Оля и тут же пожалела, что высказалась столь поспешно.

- Паразит!

Повернувшийся к стене Дима изо всех сил ударил по ней. На белой штукатурке темным пятном расплылся таракан.

- Ну и жирный СТАСИК попался, - ворчал практикант, лениво топая к умывальнику. - Никогда таких не видел. Отборный, гад.

Он ожесточенно тер ладонь, когда заверещал звонок вызова.

- Не дадут спокойно почаевничать! - рассердилась Тамара.

Звонок настойчиво повторялся. Это действовало на нервы.

- Интересно, кому там приспичило? - проворчала Вера Павловна, грузно поднимаясь из-за стола. Дима наконец кончил мыть руки. Он направился к двери, небрежно бросив:

- Ладно, сидите. Я все равно встал, да и чая я не пью.

- Вот, не такой уж он плохой, - сказала Тамара Оле.

- Я и не говорю, что плохой, - ответила та, больше всего желая стукнуть Тамару чем-нибудь увесистым.

Дима торопился на вызов. Гулкое эхо шагов бежало впереди по больничным коридорам и как бы подгоняло: "Скорей! Вы слишком долго возились в дежурке. А вдруг кому-то плохо? Ночь душная, того и жди грозы. Может, действительно плохо... Скорее!" Недоброе предчувствие усиливалось от того, что вызывала тринадцатая палата. "Богадельня".

- Что стряслось, бабули? Кому судно подать? У кого сердце болит?

В тринадцатой палате никто не спал. В полумраке над кроватями витал сосредоточенный истовый шепот:

- Господи, помилуй... Отче наш...

- Пресвятая Дева Мария...

- Иже еси...

- Спаси...

- Богородица...

Диму ужасно разозлил этот дурацкий спектакль.

- Да кто на звонок жал?! - грозно рявкнул он.

- Я, я жала, - испуганно пролепетала Танечка Малышева.

"Голова дырявая! Сразу не мог догадаться?" - мысленно ругал себя Дима, направляясь к кровати девочки. Именно она лежала около звонка. Единственный подросток в "богадельне". Кто еще мог звонить, раз остальные молятся?