Андрей повернулся к своей маме.

- Мы пойдём. - сказал он ей.

- Ты слышал, что я сказала. - скорее спросила, чем ответила мама, и этот вопрос ни требовал ни ответа, ни пояснения, ничего такого, чем обычно принято завершать разговор. Андрей просто развернулся и зашагал по горячему песку к низине пляжа, где у берега вода бурлила, словно кипящая, от многочисленных купающихся. Сашок, бросив быстрый взгляд на родителей Андрея, тоже повернулся и зашагал вслед за другом.

Андрей уселся на песок совсем рядом с влажной кромкой, за которой уже совсем близко набегали волны. Сашок сел прямо на влажный песок, уже за кромкой; зато теперь ему видно Андрея и они могут разговаривать, смотря друг другу в глаза. Сашок оглянулся на волны озера, на длинный пирс, уходящий в воду от берега, на купающихся людей, а потом снова повернулся к Андрею. Тот сидел и задумчиво рассматривал апельсин, удерживая его двумя пальцами. Сашок поневоле тоже поднял свой поближе к глазам, чтобы удобнее было рассматривать его. Цитрус имел жгучий и очень приятный цвет; весь в аппетитных пупырышках, с маленькой сухой заглушечкой в том месте, где он раньше прикреплялся к ветке.

- Что ты читал? - спросил Сашок, не отрываясь от созерцания апельсина. - Такая толстенная синяя книга.

Андрей взглянул на Сашка, но потом перевёл взгляд обратно на апельсин.

- Книгу одну. - вначале коротко ответил он. Hо потом, выдержав совсем небольшую паузу, продолжил. - называется "Дети и родители", педагогическая книга такая.

Сашок удивлённо посмотрел на Андрея.

- Педагогическую? - протянул он, не до конца понимая значение этого слова. - Какую?

- Книга, - лениво снова ответил Андрей. - Про детей, про родителей, про воспитание, про всякие ситуации, вообщем-то.