Но существуй в те годы Интернет – могли бы выйти и первые три.

И очень вероятно, что четвертая и пятая повести оставались бы на том же самом уровне.

Я уже слышу возмущенные голоса поклонников Интернет-публикаций – “сетературы”, как они сами это называют. И про то, что им не нужны книжные издания: книги вообще вот-вот отомрут. И про то, что автору из Хабаровска в жизни не добиться публикации в Москве… без Интернета. И что на конвертах и распечатках разоришься, а файл – бесплатный, Интернет – дешевый.

Ох, ребята, все вы врете! И все знаменосцы “сетературы”, едва их поманит хотя бы маленький шанс хотя бы на маленькую публикацию в маленьком журнале, немедленно меняют свою точку зрения. И автору из города Джамбула в Казахстане было ничуть не ближе до Москвы. И перепечатывать рукописи на пишущей машинке было куда дороже и дольше, чем зарядить в старенький матричный принтер стопку бумаги.

Нет у Интернета никаких заслуг в деле продвижения молодых авторов. Да, Интернет по большей части заменил бумажную Почту. Но не принес ничего нового – хотя и пишется с большой буквы.

Второй довод поклонников Интернета более лукав: “Сеть позволяет автору выслушивать мнение читателей, находить ошибки в своих произведениях, обеспечивает обратную связь “автор–читатель”, развивает полезную критику”.

Трудно возражать. Ведь автору не положено возмущаться критикой в адрес своих книг. Надо покорно склонять голову, каяться и вносить исправления…

Кстати, никто уже не помнит старую, до Интернетовских времен басню о медведе-живописце и критиках?

Интернета еще не было, а вот критики существовали. Критики (имею в виду критиканов, а не малочисленных профи), как известно, это те люди, которые объясняют автору, как бы они написали книгу, если бы умели писать. И не важно, к чему призывает критикан – к большему отражению роли партии в свержении крепостного права или к более научному описанию процесса межгалактических гиперпереходов. Правильный ответ на такие замечания: “Садись и напиши лучше меня”.