Именно об интерактивности в первую очередь пекутся лидеры “сетературы”. Да если бы только сами пеклись – с достойным лучшего применения усердием они раздают приглашения на вход в эту печь для сгорания молодых талантов! Есть в этом что-то от поведения наркомана, упорно зовущего приятелей “только разок попробовать”, или от финансовых “пирамид” того или иного рода. Логика тех, кто встал под знамена “сетературы”, понятна: надо создавать массовость, нужна аудитория, нужен питательный планктон. Логика молодого автора тоже ясна: ну как же я без Интернета в наш век, все пишут, и я буду писать…

Посмотрите назад! Да, именно назад. Или в сторону. Куда-нибудь на книжные полки. Видите? Девяносто девять целых и девять десятых писателей не использовали в своей работе Интернет. В Ясную Поляну не была протянута “выделенка”. В Петербурге времен Достоевского не было ни одного достойного провайдера! Герберт Уэллс в жизни не видел компьютера!

“Когда это было… – слышится мне в ответ. – Нынче иные времена…”

Времена всегда одни и те же. И книги, которые остаются жить, написаны вовсе не о Почте, Интернете или Там-Таме. Они написаны о людях.

“А как же Гибсон?”, “А сам-то, сам-то…”.

А что Гибсон? Он и понятия не имел об Интернете, когда писал “Сожжение Хром”. А что Лукьяненко? Не было у него никакого Интернета, когда был написан “Лабиринт отражений”. И на пишущей машинке роман получился бы ничуть не хуже, честное слово.

4. Дисконнект

Так, может быть, Интернет вообще – зло? И тексты, выложенные наивным автором в Сеть, немедленно своруют? И времени он пожирает чудовищно много?

Такая точка зрения тоже существует. И вред Интернета преувеличен не в меньшей мере, чем его польза.

Самое главное: авторство не своруют! Выложенный в открытый доступ текст– это уже публикация, пусть даже электронная. Конечно, какой-нибудь Петя Бубкин может повесить на своей странице гениальный роман Васи Пупкина под своим именем.