Появляется звук с конференции, «…форма близости. Я люблю его как брата…» «Количество убийств выросло на девятьсот процентов. Законодатель мод Баксосос Триповод утверждает, что этим летом будет популярна одежда, орошённая кровью. Прогноз беспорядков — несколько выступлений поздним утром и небольшой митинг с полицейским разгоном после обеда, и сенсация вечера из-за фронта высокого давления на нижнем восточно…»

— Достали.

Экран, угасая, схлопывается в точку. Дождь стекает по ветровому стеклу, и мутные потоки света бегут по лицу мистера Турова, жабоглазого коротышки с дегтярными волосами и тонкой, как струна, шеей. Пока дождь барабанит по жестяной крыше, он погружается в знобяще-тевтонское настроение.

– Видишь здание через дорогу, Джоанна? Из бурого песчаника.

Гигант на сидении водителя шевелится. Его голова словно курган теста, в который робко выдавили комплект человеческих черт. Голова поворачивается, чтобы бросить взгляд через заляпанную машинами улицу.

— На четвёртом этаже офисы мистера Тэффи Атома. Глянь на визитку.

Гигант берёт карточку, которая в его руке смотрится как почтовый штемпель на боку коровы. Сбивчиво читает:

— Тэффи… Атом… частный… дефектив.

— Детектив, болван — какой придурок станет рекламировать себя как дефектива?

— А чё значит слово на «ч»?

— Если верить Кэндимену, — проговаривается Туров, — а он самый образованный джентльмен среди моих знакомых, это значит скрывать свою деятельность, даже если она невинна. Один из самых извращённых продуктов вашей больной американской культуры,