- Спасибо, - сказал Павлик. - А нельзя ли это сегодня сделать?

- Нет, нельзя, - сказал старик. - Сырой миндаль лопнет от иглы, а прогретый солнцем миндаль крепок, как гранит. Говорят, что у женщины, которая носит бусы из миндаля, доброе и нежное сердце. Миндаль отдает ей свои запасы солнечного тепла. А теперь иди встречай мать.

Павлик бросился было к выходу, но спохватился, что он опять без рубашки.

- Хорошо бы старшине Нанбе поносить такие бусы, - сказал Павлик. - А то проходу не дает. Вчера задержал меня только за то, что я был без рубахи.

- Старшина Нанба строгий человек. Он на государственной службе, ответил старик. - Но только не спеши судить людей с первого взгляда.

- Как же "с первого взгляда". Без рубашки нельзя, семечками на улице сорить нельзя, в футбол играть на пустыре нельзя...

- Тяжелая жизнь, - сказал старик. - Тяжелая жизнь. Нет, не у тебя, у Нанбы. Все время делать людям замечания.

* * *

Павлик пошел к почте. Матери там не было, она, вероятно, ушла на базар.

- Скажите, здесь не было моей матери? - спросил Павлик у девушки, которая выдавала письма "до востребования".

- Была. Но она уже давно ушла, а только что вам прибыло письмо.

Это было снова письмо от Глеба, и снова Павлику. "Ничего, - успокоил себя Павлик, - скоро и мать станет получать письма. Не может же отец в самом деле не ответить ей".

"Радость, радость, радость, радость! - писал Глеб. - Тысячу раз радость! Сейсмическая разведка показала, что в нашем районе есть большие залежи железной руды. Ты понимаешь, какое это счастье! Десять лет я искал руду. Десять лет я искал ее и убеждал всех, что она есть. Всего десять лет. В общем, это пустяк, и мне пришлось совсем не трудно. Подумаешь, всего десять лет! Как хорошо, что не двадцать, что не всю жизнь, что не две человеческие жизни.