Ах, какая это была девушка! Совсем прозрачная блузочка нараспашку. А под блузочкой - совсем ничего. Юбка - кусочек полоски на бедрах. А остальное глаза и ноги, ноги и то, что под блузочкой, которая совсем уже нараспашку.

Гиви, как все это увидел, закрыл ладонями лицо и опустился за прилавок на корточки. Чтобы не мерещилось. Замотал головой, как в нервном тике, словно хотел избавиться от призрачного видения, но когда приподнялся, она уже стояла перед ними. Даже дядя Сосо, который долго-долго пожил на своем веку и охладел ко всему на свете кроме весов и набора торговых гирь, и тот заулыбался. А Вахтанг, сорокалетний брат-паскудник, которому одной жены мало, протянул ей самый спелый, самый огромный мандарин.

- Кушяйте, кушяйте на здоровье. Будете са-а-всем цветущей, как этот мандарин.

Она приняла его, повертела в ладони, смахнула другой рукой желтую челку и, подморгнув ему, Гиви, мило улыбнулась. Гиви, что никогда не было в его жизни, даже постарался покраснеть и снова опустился на корточки. Оттуда и услышал её сопрано:

- Я бы килограмма три купила.

Гиви тут же взял себя в руки, выпрыгнул из-под прилавка и давай кидать ящики с мандаринами с одного места на другой, выбирая из каждого самые крупные, самые спелые.

- Зачем такой кра-а-сивой покупать. Кра-а-сивой бесплатно отпускаем, приговаривал паскудник, принимая из дрожащих рук Гиви цитрусы. - Сумка или пакет есть?

- А вот, - журчала она, - У меня газета есть. Давайте в газету, я из неё куль сделаю.

Гиви на прилавок уже килограммов пять набросал таких мандаринов, которых и сам никогда не ел. Полный куль набили мандаринами. А незнакомка, к сожалению Гиви, прижала куль к блузке и закрыла то, что под ней находилось.

- Счастливо, мальчики.

А Гиви даже заплакать от горя не успел, как куль разорвался, и мандарины камнепадом полетели вниз.

А девчушка нагнулась, стараясь поймать раскатывающиеся в стороны цитрусы, и обнажила то, что находилось под блузкой.