И курьер... ик! не поймет указаний начальства, И секретарша кофе заварит без сахара! Вообще, как можно доверить управление отделом человеку, чья смерть находится в яйце? Я поморщился. Hе люблю сплетни подобного толка, да еще и об отстуствующих сослуживцах. Велиалов же наклонился к моему уху и голос его приобрел заговорщицкие тона. Согер с Обиданом вытянули шеи, чтобы лучше слышать: - Эта... ребята... Вы поговорите с Буджумом... Пусть он яйца, того... упразднит? Я посмотрел на потолок и украдкой стряхнул со штанов очередную дырку: - H-ну... люди мы, конечно, взрослые... - А некромантия должностных лиц преследуется по статье Алеф-нуль уголовного кодекса... Глаза Велиалова стали овечьими, и титановый валенок мелодично зазвенел: - Всегда готов!..

* * *

Часам к десяти вечера мы мягко и плавно перешли в творческую фазу консультативной деятельности и отправились на Пандемоняйскую улицу, к усыпальнице Буджума. Пока Обидан как наиболее ответственный из нашей компании пытался справиться с ключами и запереть номер, мы с Согером спорили каким транспортом лучше добираться до места работы. Я стоял за то, чтобы подкупить какой-нибудь трамвай, а Согер чумовато улыбался и повторял, как заведенный: - Это не ты на трамвае хочешь ехать, а сиюминутное самовыражение небытия по Криошколскому в заданном кванте пространства-времени. Где-то в конце коридора распахнулась дверь, и опухший с похмелья контрамот душераздирающе простонал: - Дайте же уснуть, сволочи! С трех часов ночи спать не дают! Hаконец Сашка запер дверь, мы сдали ключи коридорному и начали спускаться по лестнице. У середины MCIIV пролета коридорный нас догнал и рухнул перед нами на колени. Его большие собачьи глаза заполнились слезами: - Простите великодушно!.. Я тут регистрационную книгу пречитывал на сон грядущий и нашел случайно вашу фамилию. Еще раз прошу извинить, - он ухватил меня за рукав куртки, - Вы Григорий Анатольевич, демонолог? - Да. - Ай, радость какая! Сделайте милость, одолжите пятью рубликами...