Смерть и разорение пришли в италинские интендантства да учетные конторы. И взмолился тогда Троян и признал себя побежденным, а надменные гулльско-ганнские вожди надсмехались над ним и требовали в качестве контрибуции пpиобщить их ко всем достижениям италинской цивилизации: провести канализацию и организовать общие бани. Хитропакостный Троян склонил выю и униженно ознакомил варваров с искусством строить дороги, ибо как можно было без дорог ввозить в поселения гуллов и ганнов потребные для цивилизации эмалированные ванны, мочалки и усовершенствованные писсуары с педальным водосливом? Когда дороги были построены, подлый император вздохнул с облегчением, утер пот со лба и беспрепятственно ввел в лесные поселения врага множество непобедимых италинских легионов. С тех пор варвары были как шелковые, а в анналах истории эта дорога упоминалась под двумя названиями: Великий Шелковый Путь и Троянский Ход Конем. Секрет действительно был, и Одамно его знал. Дело в том, что Троян никогда не пытался захватить Разеней... - Куда дальше, Гриш? Тут же дороги нихрена нет! - А мы уже почти пришли-та, - Одамно свалил с плеча музыкально звякающую суму. - Во-он там, видишь? Три холма, в аккурат за ними дремучий лес, река и еще холм. Вот за тем холмом и будет Канея, матушка первопрестольная. Слушай, Вась, я тут схожу, предков почту, а ты посиди пока в кабаке, портянки просуши. Я согласился. Обряд почитания предков Обидана - дело хлопотное и святотаинственное... Когда я первый раз спросил, что он такое носит в своей огромной колокольно звенящей торбе, Одамно долго смущался, мялся, а потом поведал мне, что торба эта не простая, а золотая, и что внутри она многократно вместительней, чем кажется издали. Отец Григория, умирая, завещал ему эту суму с богатством невиданым, что Тарой называется, и объявил, что восполнять Тару сын волен как хочет, а сдать может только всю сразу и только в одном пункте приема.