— Да. С папой.

Карысь заробел и говорил чуть-чуть плаксиво, совсем не так, как собирался раньше. Он знал, что всё будет зависеть от материного решения. А как она поведёт себя, никогда нельзя было угадать наперёд.

— С папой? — Мать сняла очки и внимательно посмотрела на него.

Мать снимала очки редко, в самые решительные минуты, и тогда Карысь видел, какие у неё большие и хорошие глаза. И были бы совсем хорошие, если бы не строгое, а то и сердитое выражение. За стёклами они казались добрее, и Карысь любил, когда мать в очках.

Карысь насупился, аккуратно положил руки на колени и решительно сказал:

— Женщины дома останутся, а мы в лес поедем... Меня надо одеть, чтобы комары не кусали.

Мать быстро надела очки и, привстав из-за стола, толкнула створки окна. Сразу же в комнате запахло улицей, и Карысь услышал, как отец легонько понукает Серка, заводя его в оглобли.

— Виктор, — спросила мать, — ты далеко собрался?

— На стан. — Наверное, отец улыбнулся, голос у него был приглушённый. — Надо мазь туда завезти.

— Ты хочешь взять Сергея?

— Пусть проветрится.

— Это далеко?

— Да нет. Они нынче у Галкиной ямы стоят.

— Ну хорошо. — Мать захлопнула створки и посмотрела на Карыся.— Вообще-то после твоего самостоятельного похода в лес не стоило тебя пускать... — Мать неожиданно улыбнулась. — Но уж раз отец просит...

2

Через десять минут тяжёлый и почти плачущий Карысь вышел на улицу. И чего только не было на нём надето! Но особенно ненавистным и смешным показался Карысю башлычок у куртки, который мать нахлобучила ему на голову и не велела ни в коем случае снимать.

Серко уже был запряжён в плетёный ходок и гладил себя под бородой о столбик палисадника, а отец солидолил переднюю ось. Карысь подошёл и встал сбоку. Ему хотелось помочь, но он не знал как. Тогда он присел на корточки и пододвинул жестяной лист с солидолом ближе к колесу.