- Бабамука-а… - кричал Андерс. - Еса!… Ойе?…

- Ойе!… - отвечал Мишель. Или что-то другое они кричали, но очень похожее. Бабамука!

Они били в ладоши и танцевали. И даже когда на пластинке кончилась музыка, они все равно били в ладоши и танцевали вокруг бананов и лимонов. И Петя тоже кричал вместе с неграми: «Бабамука!»

Когда они насмеялись вдоволь и похлопали друг друга, Петя от усталости свалился на стул, а хозяева включили электроплитку, захлопотали, заговорили по-своему, и он понял, что сейчас они будут его угощать. И ему очень хотелось этого угощения, и не терпелось знать, какое оно будет, хотя от этого и было чуточку стыдно, но тут уж ничего от Пети не зависело.

Скоро запахло крепким кофейным ароматом, конфетами, лимонами и даже вроде бы ананасом. Да-да, из красной какой-то банки Мишель выложил на тарелку нарезанный ананас!

Немного потребовалось времени, чтобы Петя, разомлел, раскраснелся и, уже забыв про свое стеснение, кричал:

- Мишель, Андерс! Приходите к нам в школу! Я вас с Акимом Макарычем познакомлю! Это самый лучший в мире директор! И с Саввой! И с Лешей Копейкиным! Отличные парни! И с моими подшефными октябрятами! Первоклассные второклашки! И с папой и с мамой! Лучшие родители во всем городе!…

- Да-да!… Бон! Хорошо! - улыбаясь, кивали негры. - Это очень замечательно, что возле вас так много хороших человеков.

Но Петя даже не заметил этой маленькой грамматической ошибки. Неожиданно вспомнив о родителях, он вдруг впервые за все это время понял, что он перед ними виноват.

- Да-да… - сказал Петя, жалко улыбаясь, - познакомлю… Такие родители… Очень хорошие. Вот только мне уже пора идти.

Перед расставанием негры записали адрес Петиной школы, посмотрели расписание занятий в институте, посовещались между собой на своем языке и назвали день, в который придут.