Теперь мы сидим напротив друг друга, и я жду, когда он наконец начнет говорить.

- Я почти знаю, как тебе можно помочь, - тихо выдохнул Эдик и сунул мне в руки какую-то плотную бумажку. Я оглянулась. Заразные уже до безобразия пьяны, бармен увлеченно разглядывает свою пушку, но все равно опасно рассказывать такие вещи на людях. Все мы эгоисты, когда речь идет о жизни и смерти.

- Может, пойдем ко мне и поговорим?

Эдик покачал головой и указал взглядом на бумажку.

Дверь опять скрипнула, я невольно подняла голову и заметила, как в помещение вошла девушка, одетая по последнему слову моды. Я буквально засмотрелась на нее, на это создание, непонятно как оказавшееся в городе мертвецов. Мне она напомнила Венеру Боттичелли. Такие же выразительные и наивные, как у ребенка, глаза, и волосы, небрежно перетянутые тонкими резинками, струятся по плечам, словно золотые змеи. Только вот у Венеры не было такого роскошного бюста, как у незнакомки. Одной рукой новая посетительница оперлась на стойку, а другой сняла изящный туфель с правой ноги.

- Вот черт! Каблук сломался, - голос девушки оказался чуднЫм. Если б я не видела ее, то не смогла бы уверенно определить, кто говорит: мужчина или женщина. ет, нет! Голос вовсе не неприятный или манерный, он просто необычный. Ангельский.

- Дьявол меня побери, - прошептал Эдик, его отвисшая челюсть подтверждала, что незнакомка и правда - восьмое чудо света.

- Чем могу помочь? - засуетился Андрей, торопливо срывая с себя респиратор, стягивая каску и взъерошивая волосы.