На выходе Вахтер опять узнал Элиотта, но снова не подал виду и, шлифуя мастерство, взял пропуск за нижние уголки, сверил правильность подписей, штампов, печатей, потертостей и царапин, перенес центр тяжести на левую ногу, переместил взгляд, кивнул, отдал пропуск и лишь после этого выдохнул (чтобы показать лишний раз, что при его стаже инструкция - не догма, а руководство к действию).

На улице моросил дождь. Рабочие, сосредоточенно матерясь, закапывали траншею обратно вместе с экскаватором, потому что по плану она оказалась быть в другом месте, причем никто не знал где. Бригадир отсутствовал в поисках куска какой-нибудь трубы, чтобы по традиции поместить ее на будущее дно. Работа кипела ударным образом. Элиотт заметил на другой стороне почтальона с военкоматовской повесткой в руке, и, вдруг решив позвонить, отправился спешно прочь к телефонному автомату за углом. Закрывшмсь дверью, он набрал номер, с утра вертевшийся в голове; Алло, сказала Эмили, это ты или не ты?.. О! Да, конечно. Да, приходи, но тольк о... Нет, нет, ты все равно приходи. Обязательно. Жду.

Теперь был нужен совершенно другой автобус, и Элиотт мог позволить себе двинуться в другую сторону. Дождь испарялся на тротуарах, чтобы вскорости выпасть заново.

...Внизу подъезда дома, где жила Эмили, функционировал лифтер в проплешенной кепке и валенках, переживший империалистическую войну, коллективизацию, эвакуацию, две перестройки и упадок с крыши в далеком детстве. Он не узнал Элиотта, но вида не подал и поздоровался.

Элиотт поднялся на нужный этаж, позвонил, и, помедлив незначительно, толкнул незапертую дверь.