Все это юноша рассказывал очень убедительно и проникновенно. Председатель, не переставая писать, отдал какое-то распоряжение солдатам, затем, повернувшись к капитану, молча стоявшему рядом, сказал по-японски:

— Пусть приведут журналиста.

— Я сам за ним схожу, — ответил тот.

Нет ничего глупее, чем распинаться перед истуканами, которые не возражают, но и не проявляют никакого интереса. «Можно подумать, что я разговариваю со стеной, — размышлял Буль-де-Сон. — Если бы, черт возьми, я только мог догадаться, о чем думает этот тюфяк».

Юноше не удалось разжалобить судей. Те слушали его с потрясающим равнодушием.

В военное время трибунал не особенно разбирался с пленными — ставили к стенке, производили несколько выстрелов и дело с концом.

Паренек любил приключения и частенько сталкивался с ними в жизни. Главное для него было — не потерять выдержки и присутствия духа.

Спустя несколько минут в зал суда привели его патрона. Буль-де-Сон едва не вскрикнул, увидев его. Поль Редон предстал перед судьями. Руки были связаны за спиной. Почему? Ведь юноша до сих пор оставался свободным.

Репортер был бледен, но держался прямо, высоко подняв голову, и смотрел на судей гордо, почти вызывающе. С помощью нескольких слов, которые он знал по-японски, Редон попытался объяснить судьям, что он француз и соблюдает нейтралитет. Увидев, что его понимают, он стал живо протестовать против самого судебного процесса, считая его недостойным цивилизованной нации.

Председатель казался спокойным. По-видимому, он решил не вступать в дискуссию.

— Я предоставлю вам возможность для объяснений, — произнес он равнодушно. — Послушайте сначала, в чем вас обвиняют.

Теперь капитан уступил место офицеру, производившему арест, который в свою очередь изложил факты. Председатель перевел их Полю Редону. Выяснилось, что репортер был задержан при чрезвычайных обстоятельствах. Он нашел и подобрал на поле боя человека с тем, чтобы помочь ему бежать. Когда же японские солдаты схватили их, он сказал, что якобы не знает того, которого защищал. Но при первой же возможности француз помог незнакомцу совершить побег. Надо добавить к этому, что кореец оказался шпионом, а кроме того, опасным конспиратором.