Принцесса нахмурилась и чуть побледнела. Писец вздохнул и продолжил чтение, поднимая глаза на Принцессу после каждого имени, но она ничем не обнаруживала узнавания. А он всё читал, и двадцать имён на «Р», и сорок на «С», и десять на «Т», и пять на «У», всего два на «Ф», зато тринадцать на «В», девяносто на «О», пятьдесят шесть на «Л» и, наконец, дошел до последней буквы «Зет». «Зар», — сказал он, и Принцесса подпрыгнула на стуле, но только потому, что Маг уронил ещё один серебряный шар. Квондо кинул шар обратно, и жонглирование с монотонным распевом продолжалось: «Зазо, Зат, Заузау, Зав, Закс, Зазир, Зазуно, Зузз», произнёс, наконец, Писец, хлопком закрыл книгу, подняв облачко пыли, покачал печально головой и встал. Маг позволил серебряным шарам упасть в широкий карман своего длинного халата, а Квондо глядел на Принцессу мягким взглядом.
— Я помню лишь деревья и поля, и больше ничего, — вздохнула она.
— Здесь дело за Лекарем, — сказал Писец, — но Лекарь Вашего Величества сам страдает непонятным недугом и просил его не беспокоить.
Принцесса изучала встревоженным взглядом узор теней на полу от бойниц башни.
— Есть, правда, ещё Часовщик Вашего Величества. В своё время его не раз озаряли хитроумные догадки. Токо, Часовщик, — добавил он, — был когда-то вашим Звездочётом.
Принцесса взяла платок и стёрла со щеки Писца пятно книжной пыли.
— Почему Токо перестал быть Королевским Звездочётом? — спросила она.
— Она так постарел, что не мог уже различать не только планеты, но даже Луну и Солнце, — ответил Писец. — Его доклады о том, что все светила гаснут, сильно встревожили Короля, потому что, вы знаете, для охоты ему нужно много света, так что, как говорится, без обиды.