Уже на заре следующего дня Король с тремя сыновьями осаживали чёрных строевых коней у Заколдованного Леса и озирались вокруг.

— Не срывайте тех лютиков, — предостерёг Клод, показывая корявым пальцем на крохотные цветочки в изумрудной траве, — а то они вспыхнут и обожгут вам руки!

— Не срывайте тех лишайников с дерева, — предостерёг Тэг, — а то они превратятся в кровь и вымажут вам руки!

— Не трогайте тот белый камень, — предостерёг Гэл, — а то он оживёт и укусит вас за руку!

Вдруг за Копями Лунного Камня прогремел гром, взошло солнце, кони вздрогнули от вспышки молнии, и тьма вокруг Короля и его сыновей засверкала миллионами светлячков.

Клод и сыновья с изумлением смотрели на искристый танец, а светлячки на из глазах становились снежными хлопьями, которые мягко падали на землю, исчезая в ней. Гром замолк, тучи разошлись, и снова показалось солнце.

— Такое светопреставленье порой приводит к несваренью, — проворчал Клод. — Я потеряю вкус к нежнейшему мясу на земле, если этот нелепый поток фактов и форм не прекратится.

— Жар холоден, — сказал Тэг.

— Твёрдое мягко, — сказал Гэл.

— Что ночь — то день, — сказал Клод.

А Джорн, который, покуда творились чудеса, сочинил стишок, тут же прочитал его:

— Недурно срифмовано, Принц Джорн, — услышали они голосок, исходивший вроде бы ниоткуда, пока Король и сыновья не разглядели под ногами лесного колдуна в синем платье и островерхом колпаке.

— Эй, — сказал Король увидев колдуна, — сдаётся, я тебя уже встречал в ином месте, а не здесь.

— Ты видел меня в иное время, а не сейчас, — возразил колдун, сорвал голубой цветок и подбросил его в воздух, а тот стал бабочкой и запорхал между деревьями.

— Раз случилось мне уже побывать в этих лесах, — сказал Король.

— Двадцать шесть лет, двадцать пять дней и двадцать четыре часа тому, — ответил колдун.