Пальцы его снова забегали по пульту. С потолка свесились тонкие трубки и потянулись к лицу Вольфа.

Кормак смачно ругнулся.

— Ну и физиономия у тебя! Какой же ты был вчера, когда этот тип закончил тебя уродовать? Хуже просто некуда.

— Можно без комплиментов? — глухо выговорил Вольф. Он взглянул в зеркало у кровати, увидел раздувшуюся, желтую, в запекшейся сукровице маску и решительно перевернул зеркало. — Считай это коконом, из которого вылетит бабочка.

— Тебе чего-нибудь надо? Ты уверен, что этот хрен работал не дубиной?

— Судя по ощущениям, именно ею.

— Таблетку дать?

— Нет. Перетерплю.

— Что я могу для тебя сделать?

— Ничего. Только проследи, чтобы твой Брекмейкер не слинял, пока не закончит. Я заплатил вперед и потому мандражирую.

— Не боись. Я отключил тягу на его драндулете, один из моих ребят ходит за ним по пятам. Но вообще-то можно не дергаться: его передвижная операционная здесь, вряд ли он ее бросит. Док просился погулять, но я сказал, что этого не будет. Пока все не закончится.

Тогда он спросил, не пришлю ли я ему бабу или двух. Его так и распирает от хвастовства. Только девочки пришли, начал распинаться, какой он был великий врач, да как его не поняли, и как он работал на самой Земле, иногда с большими знаменитостями, и так далее, и тому подобное.

— Не хватало, чтоб он и дальше так разевал варежку, — пробурчал Вольф.

— Я ему очень определенно на это намекнул, он страшно развонялся и заявил, что накинет еще десять тысяч.

— Я заплачу, — кивнул Вольф.

— Жаль, что я не нашел никого другого, — произнес Кормак. — Но ты спешил.

— С чего бы другому бывшему доктору оказаться лучше? По крайней мере, он не колется и не нюхает.

— Тоже верно, — мрачно сказал Кормак. — Слушай, мне пора. Если я встану на уши, то к твоему выздоровлению смогу кое-чем похвалиться. Тебе точно ничего не надо?