На столе стояли два бокала. Кормак налил один наполовину, другой — на два пальца.

— Мне казалось, ты не пьешь крепкого, — заметил Вольф.

— Хочу составить тебе компанию.

Вольф понюхал, попробовал, кивнул, потом откинулся в кресле.

— Выкладывай.

Кормак выдвинул ящик стола, достал голографическую карточку, протянул Джошуа:

— Помнишь?

У женщины на карточке были темные волнистые волосы, рассыпанные по плечам изумрудно-зеленого платья. Она стояла на палубе прогулочного корабля, за ее спиною круглился горизонт. Видимо, фотограф велел ей улыбнуться, и она старалась, но без особого успеха.

Вольф отметил роскошь обстановки, драгоценность на женщине, всмотрелся в лицо.

— Кажется, да. С военных времен? Кормак кивнул.

— Миниатюрная такая. Первый лейтенант… нет капитан.

— Она самая. Заведовала у меня материально-технической частью. Рита Сидамо.

— Да, вспомнил. Что с ней?

— Вышла замуж за мерзавца, который не дает ей развода.

Вольф поднял бровь.

— Извини, в это трудно поверить. Так легко просто уйти… или позвать на помощь.

Кормак не ответил, но продолжал:

— Мы… ну, дружили три или четыре месяца перед самым концом войны. Против правил, конечно, однако кого это колыхало? Вообще-то это было довольно серьезно.

Война кончилась так неожиданно, что мы оказались подвешенными. Не могли решить, хотим ли остаться вместе, и все такое.

Она демобилизовалась, вернулась народную планету внутри Федерации. Мы обменялись несколькими комами, потом Рита вдруг перестала писать.

Кормак взял бокал, отхлебнул, скривился; прошел к холодильнику и вернулся с пивом.

— Я пережил это. Или думал, что пережил. Черт, мы все умеем себя обмануть.

Три месяца назад я получил это фото и письмо. Она пишет, ей пришлось заплатить, чтобы его переправили на планету.