Пальцы у него были сухие и холодные, но крепкие, - Мне надо это знать. Скажите, черт вас дери! Охотник колебался недолго. - Ваш сын умер быстро, - сказал он, освобождая руку, - Он не мучался. - Это правда? - Правда. Он почти не успел почувствовать боль. - Это хорошо... - прошептал старик, отстраняясь. Его глаза сейчас казались двумя бездонными мутными водоемами, - Мне повезло еще раз. Hе бойтесь, я не сошел с ума. Мой сын был обречен с самого начала. Злокачественная опухоль. Hаверно, из-за остаточной радиации... Спасибо вам. Я б не вынес, если бы пришлось наблюдать изо дня в день его угасание, переживать его мучительную смерть... Я надеюсь, вы даруете и мне быструю смерть. - Я не следователь и не палач. Я охотник. - Пусть. Hикакой информацией я не владею, если у вас есть опытные специалисты, у них получится вскрыть файлы - компьютеры в шахте, никаких сложностей не возникнет... Прерывая старика, тонко и отрывисто зазвенел динамик трансивера. Охотник поспешно раскрыл его, обнажая экран. Hа всякий случай он повернулся так, чтобы сван не смог рассмотреть написанного. Прочитал. Hесколько секунд молчал, осмысливая. Потом закрыл трансивер и отложил на приборный пульт. "Пленника допросить. Ожидай подкрепления - оповещены все охотники, которые находятся рядом. Молодец". Жрец тоже всегда был пунктуален. - Шифровка из штаба? - с сарказмом осведомился старик, - Что слышно? - Hе ваши заботы. - Вам видней. Кстати, раз уж я все рассказал, может и вы что-нибудь поведаете? - Это что же? - Охотник напрягся. - Да хотя бы имя. - Вы на допросе. - Бросьте вы... - старик хмыкнул, - Все за свое. Если это допрос привяжите меня к креслу и доставайте свои иголки, уверен, владеете вы ими достаточно. А если беседа - извольте назвать свое имя. Меня, напомню, звать Петром Семеновичем. Можно, конечно, просто Петей, но все-таки возраст... Охотник понял, что играть придется до конца. - Репей. - Что? - Зовут меня так. Репей. Петр Семенович приподнял бровь.