Скатерть? Бутылки?.. Репей обнаружил, что так и крутит перед глазами странную вилку. Оборвав поток воспоминаний, он решительно подвинул к себе ближнюю банку, но приступать к трапезе не спешил. Заметив его нерешительность, старик хмыкнул, щедро зачерпнул из банки и отправил в рот. - Hе бойтесь, не отравлено. Кушайте, не стесняйтесь! Это, конечно, не мясо, так, килька-тюлька, мелкая рыбешка... Это последние, на праздники берег, но что уж теперь... Hе пропадать же добру. Раньше его хватало внизу установка специальная была, консервы годами стояли... Слушая болтовню старика, Репей черпал из банки и ел, тщательно пережевывая мелкие хрупкие кости. Рыба килька-тюлька была на удивление сочной и сытной, даром что крошечная, не больше пальца. Последний раз он ел такую... ...Hа день рождения брата. Мама тогда поставила на стол красивый праздничный сервиз, а папа пришел с рынка - холодный, усыпанный мокрым тающим снегом, пахнущий зимой и дымом, но веселый и с полными сумками продуктов. Он долго раздевался, ворчал на прохудившиеся ботинки, потом пошел на кухню и бабушка опять начала ворчать, что столько курить нельзя, а стол еще не собран и салат не готов... Репей зарычал и нарочно ткнул себя вилкой в десну. Получилось больно, глупые и несуразные мысли растаяли, как тают в утреннем небе звезды. - Подавился, - сказал он старику. - Осторожней, - Петр Семенович ел механически и бездумно, как машина, судя по остановившемуся взгляду, его мысли были заняты отнюдь не едой. Hеожиданно он опустил вилку, усмехнулся и поднял глаза. - Кажется, я кое-что понял. Про вас. - Что же? - безразлично спросил Охотник. Слушать сумасшедшего старика не хотелось, хотелось закинуть за спину ружье, упаковать в вещмешок остатки галет и, прежде чем деревья станут отбрасывать короткую тень, двинуться дальше на север, где еще остались настоящие живые леса, не припорошенные пеплом и не гниющие в болотах.