Сейчас жизнь Джейка разительно переменилась, но азарт и любовь к морю остались.

Джейк прикрыл глаза и перенесся в прошлое, в горячий летний денек на мобилском причале. Он даже слышал голоса рабочих на верфи, слышал, как перекрикиваются грузчики.

– Наверное, хороший улов, – пробормотал он сонно. Джейк открыл глаза и покачал головой. Да, это временной сдвиг виноват.

Два дня назад он вернулся из Южной Америки в Новый Орлеан, где успел только переодеться и собрать документы перед полетом в Монте-Карло. Сейчас здесь полночь – детское время.

И уж точно он не мог слышать здесь крики с причала Мобила и чувствовать запах моря и рыбы. Он уехал оттуда больше восьми лет назад и редко вспоминал ту жизнь, разве что сны возвращали Джейка в его прошлое.

«Завтра очень важная встреча, я должен быть в форме», – напомнил себе Джейк. С улицы послышался странный шум. Не крики, а равномерный гул и пошаркивания.

– Что за черт?

– Это пятничная ночная лихорадка, – послышался ответ.

Джейк обернулся и увидел своего заместителя Троя Шевалье. Трои подошел к окну, раздвинул портьеры, открыл дверь и вышел на балкон. Гул заполнил комнату.

Узкая улица под ними освещалась только старинными газовыми фонарями. Как в тумане, они увидели длинную вереницу поющих людей, которые катили на роликах.

– Что это?

– Я же сказал, пятничная ночная лихорадка. Последнее изобретение. Началось, как всегда, в Париже, потом и сюда дошло.

Джейк кивнул и перегнулся через решетку балкона, разглядывая тянущуюся мимо бесконечную змейку. Здесь были мужчины и женщины, молодые и старые. Каждый из них держался за талию едущего впереди.

Трои Шевалье – француз, выросший в Париже, – считал, что весь мир вертится вокруг французской столицы. Джейк однажды был в гостях у родителей Шевалье. Приемы сменялись вечеринками, каждая еда – не меньше семи перемен блюд. Джейк готов был признать, что кому-то такой образ жизни может показаться завидным, но сам он предпочитал отдыхать на природе.