Довран отошел к соседнему кусту, чтобы выломать ветку. И едва он принялся за это дело, как сорока и сойка вновь подняли панический гвалт. Довран вновь замахнулся на них, чтобы не мешали. Но птицы, оказывается, смеялись над ним. Змея-то, как только он отошел, бросилась наутек. Вот она спешит к берегу реки!

— Стой, проклятый аждарха! — закричал Довран и бросился следом за эфой.

Он бежал за ней, стараясь достать ее мечом, и боялся, как бы она не развернулась и не кинулась на него.

Эфа петляла между кустов саксаула, взбиралась на ветви, вновь сползала. Она не думала о нападении, она только спасалась. И Довран осмелел совершенно. Гонясь за змеей, он уже не думал о страхе и опасности — ему хотелось поскорее убыть «проклятого аждарха». Наконоц он загнал эфу в яму возле самого берега и, изловчившись, прижал ее веткой саксаула к земле, а острие меча вонзил прямо в белый крест. Эфа поизвивалась, шлепая хвостом по песку, и вскоре затихла. Довран перевел дух и отошел от убитой змеи.

— Каждый, кто посмеет напасть на наше волшебное царство, будет убит! — сказал он гордо и сел, чтобы немного отдохнуть.

Он не знал — сколько времени сражался с «аждарха», но изрядно утомился: пот лил с его лица и учащенно билось сердце. Успокоившись и отдохнув, Довран встал, взял эфу за кончик хвоста и поволок в свое «волшебное царство».

Он шел, переполненный торжеством победителя. Он думал: сейчас я доложу падишаху о своей победе и брошу голову аждарха к его ногам. Он думал, как бы это по эффектнее сделать и, подойдя к барже, небрежно бросил змею в пещеру. В тот же миг в барже, где находился «падишах» со своими подчиненными куклами раздался душераздирающий визг. Довран отскочил как ошпаренный, пробежал несколько метров и только тогда оглянулся. Тотчас из пещеры вылез рыжий мальчишка — в руке у него была серебряная труба. Следом за ним выбрались наружу еще двое: смуглая девчонка с косичками и курчавый мальчуган-туркмен. Все в красных галстуках.