- Это еще не все, - сказал мой провожатый. - Ты обернись.

Я обернулся. Судя по всему, останки великого русского писателя находились не в лучшем состоянии. Буйная растительность почти полностью скрывала их то человеческого глаза, но все же я смог разглядеть осколки ребер, торчавшие из земли развалинами древнего частокола.

А еще я увидел каменный столб с табличкой. Табличка гласила: "И.С. Тургенев. 28.X.1818-22.VIII.1883".

- Это что же? - растерянно спросил я своего провожатого. Это... он?

- Hу да, - удивился тот моей непонятливости. - А кто же еще.

- А... чего он... такой? - Я обвел глазами гигантский череп.

Великан внимательно посмотрел на меня.

- Ты что, не знаешь? А еще литератор.

Литератором он счел меня потому, что видел, когда потрошил мою сумку, блокнот с кое-какими набросками.

- Так я какой литератор... - зачем-то сказал я.

- Оно и видно. Работать надо, а не письма носить. Это же со всеми писателями приключается. Которые известные. Их читают, а они, понимаешь, растут. Вначале чуть-чуть, а потом - оглянуться не успеешь, как уже на встречи с читателями самому ходить неудобно. А уж после смерти, если продолжают читать - так просто кошмар. Hо самое страшное - если при жизни человека не признавали совсем, похоронили на общем кладбище, а потом - в классики... Ты думал, Тургенев где похоронен, в Питере? А вот и шиш. То есть было дело, все чин чином, могилку выкопали - что твой ангар. Да только его когда еще в школьную программу включили... Hу и... он однажды из земли как попер... Пришлось перевезти. От греха подальше.

Я потрясенно молчал.

- Это что. Hа Шекспира вообще приходится натягивать маскировочные сети. Знал бы он, когда сочинял про Гамлета с Йориком...

- Правда? - восхитился я. - Так значит, он сам пьесы свои написал?

- Черт его знает... может сам, а может и нет. Читают-то его. Кстати, ты знаешь, ведь и у нас тут еще кое-кто есть. Если пройти вглубь... У тебя поезд когда?