- Вы чего, - Выхухолев им говорит, - нормальных газет не могли купить?

- Других не было, - с грустью на лице отвечал младший брат Переспелов, а старший вперед выступил, грудь - колесом, глаза - сверкают яко астры, и с пламенем глаголит:

- Приходим-дын к газеному-дын киоску-дын! А там-дын! табличка висит дын - закрыто! Совсем нафиг закрыто, дын, пардон!

Мытуда... Hетуда! Дын! Тока на заводе газеты купили блин, дын! У рабочего по фамилии Павлов дын! Дын-дын, кумекаешь?

- Какой завод, какой рабочий? - недоумевает предводитель.

- Дык дын! Блиииин! - орет с пеной у рта старший Переспелов.

- Делать нечего, будем использовать завтрашние газеты, - заключает Выхухолев.

- Что вы мне?! - возмущается этот, как его, Ларионов, - Что вы мне?! Так, чтобы дат на газетах видно не было, и опознать чтобы их вообще было нельзя!

- А почему? - спрашивает Венивидивицина.

- Because, - отвечает Ларионов на чистом провинциальном английском, Есть такое слово, because...

- Он в своем деле профи! - объявляет Выхухолев в защиту Ларионов, - Раз человек сказал, чтобы дат не было видно, значит, так и должно быть. Всё, без разговоров!

- Без разговоров! - повторил значительно Дешевый-Сердитыйсын, подняв кверху палец. К его мнению прислушались.

Между тем, братья Переспеловы, проявив небывалую неосмотрительность, раскрыли перед собою завтрашние газеты, и принялись читать вслух заголовки, предварив сие сообщением:

- Тааак-с, что у нас завтра пишут?

Далее они стали зачитывать:

- В город приезжает шут! Однако! А вот еще, на первой полосе - Кровавая бойня! Все члены элитного клуба местных дворян "Корни и Ветви" найдены сегодня утром мертвыми в актовом зале Дома Культуры Железнодорожников!

- Постойте, погодите! - воскликнул предводитель, - Дайте я посмотрю!

Выхухолев взял из рук братьев газету, и пробежал глазами по первой странице, а потом воскликнул: