Помни, сурово одернула она себя, ты не собираешься думать о нем. Или о том… что произошло. К стыду своему, Санди ощутила, как щеки ее заливаются румянцем и начинают гореть. Какие слова говорил ей этот человек!

— Боже, да ты просто чудо! Такая нежная и скромная с виду, такая горячая и необузданная, когда узнаешь тебя получше. Горячая и необузданная…

Злясь на себя, Санди вскочила на ноги. Не смей думать о нем! — снова приказала она себе. Не смей! Не смей!

— Еще кофе, Санди?

— Ммм…

— У тебя озабоченный вид. Какие-то неприятности? — участливо поинтересовалась Максин, отставляя кофейник в сторону.

Подруги только что покончили с едой и теперь устроились в гостиной, обложившись каталогами мебели и тканей. Максин собиралась сменить в гостиной обстановку и, зная хороший вкус Санди, решила посоветоваться.

— Нет, у меня все в порядке, — с деланной небрежностью отмахнулась та. И поспешила переменить тему:

— Какой замечательный темно-коричневый велюр для обивки кресел, ты не находишь? А если еще приобрести бежевые ковры, получится весьма изысканно.

— Да-да, я и сама так Думаю. Я тут присмотрела замечательную ткань, глаз не оторвешь, и даже умудрилась отыскать место, где ее делают, Но, к сожалению, это очень маленькая фабрика. Они сказали, что примут заказ, только если я заплачу вперед, а мне это не хочется делать. Вдруг они деньги возьмут, а ткань не доставят?

Тогда я попросила свой банк навести справки об их финансовом состоянии.

Вот будет жалость, если сведения окажутся неутешительными. Выделка ткани просто чудесная, она так пришлась мне по сердцу, что ни о чем другом и думать не хочется. Но ничего не попишешь: в таких делах лучше все как следует взвесить, сама знаешь. Наверное, ты, когда заключала сделку в Венеции, была как на иголках, пока не удостоверилась, что партнеры достаточно надежны, чтобы иметь с ними дело.

Санди едва не поперхнулась кофе.