Несчастный пришел в сознание и застонал от боли. Она дала ему пять капель лауданума и пообещала на следующий день сменить повязки.
Доктор собрала все инструменты и закрыла черный саквояж, его подхватил маленький рябой боцман по имени Натаниэль. Робин благодарно кивнула, и он смущенно пробормотал:
— Премного вам обязаны, госпожа.
Они не сразу привыкли принимать ее помощь. Поначалу Робин всего лишь вскрывала карбункулы и нарывы, прописывала каломель при дизентерии и гриппе, но позже, когда она вылечила с десяток страждущих, в том числе вправила сломанное плечо, залечила покрытую язвами и разорванную барабанную перепонку и ртутью исцелила венерический шанкр, команда признала ее, и вызов Робин к больному стал обыденным явлением в повседневной жизни корабля.
Боцман карабкался следом за ней по трапу, но не успели они подняться на палубу, как ее неожиданно осенило. Она наклонилась и положила руку ему на плечо.
— Натаниэль, — тихо, но настойчиво спросила Робин, — можно ли попасть в корабельный трюм, не открывая люки верхней палубы?
Боцман испугался, и она резко встряхнула его.
— Так можно или нет? — переспросила Робин.
— Да, мэм, можно.
— Как? Где?
— Через лазарет под офицерской кают-компанией — там люк в передней переборке.
— Он заперт?
— Да, мэм, заперт, и капитан Сент-Джон носит ключ на поясе.
— Никому не рассказывай, что я спрашивала, — приказала она и торопливо поднялась на верхнюю палубу.