Обычно здесь царил многоголосый шум: рёв, лай, писк, кваканье и трепет крыльев. Но сейчас стояла полная тишина. Маленький ночной альб, оставленный конюшими, вдруг почувствовал себя разбитым от усталости, и даже мысль, что он прибыл первым, не радовала его.

— Эй, — вдруг услышал он писклявый голосок, — не ты ли это, приятель Вушвузуль? Как хорошо, что ты, наконец, тоже здесь!

Ночной альб оглянулся, и его луноподобные глаза расширились от удивления: на балюстраде, удобно облокотившись о перила, стоял крохотулька Укюк и помахивал красным цилиндром.

— Хо-хо! — удивился ночной альб, не понимая, как это может быть. — Хо-хо! — больше ему ничего не приходило в голову.

— А двое остальных, — сказал крохотулька, — ещё не прибыли. Я здесь со вчерашнего дня.

— Как это, хо-хо, как это так вышло? — спросил ночной альб.

— Я же вам говорил, что моя улитка — гончая.

Ночной альб поскрёб розовой ручкой в своём мохнатом затылке.

— Я должен немедленно отправиться к Детской Королеве, — сказал он чуть не плача.

— Гм… — задумался крохотулька. — Да, пожалуй. Я уже вчера записался.

— Записался? — переспросил ночной альб. — Разве к ней нельзя сразу?

— Боюсь, что нет, — пискнул Укюк. — Придётся ждать. Тут сейчас, как бы это выразиться, большой наплыв посланников.

— Хо-хо! А что ж такое?

— Будет лучше, если ты увидишь всё своими глазами. Идём, дорогой Вушвузуль, идём!

Главная улица вилась вокруг Башни Слоновой Кости спиралью, всё более сужающейся кверху, и была полна самых разнообразных существ. Великаны, джинны в тюрбанах, крохотные кобольды, трёхглавые тролли, бородатые гномы, лучезарные феи, козлоногие фавны, лохматые ведьмы, сверкающие снежные духи и другие бесчисленные фантазийцы двигались по улице вверх и вниз, стояли группами и беседовали или молча сидели на обочине, скорбно глядя перед собой.