И вот, тогда тебе покажется, что города просто нет, и не было никогда, особенно если электричка уже уехала. И, когда тебе так покажется, ты сойди с платформы и вступи в снег. И иди напрямик, проваливаясь по колено, через поле, к лесу - здесь нет тропинок. И слушай свое дыхание, и смотри звезды, и чувствуй воздух, обжигающий лицо. В лесу водятся волки, медведи, дикие кабаны и всякие страхи, но ты входишь в него и идешь, потому что другой дороги к дому нет. Ты помнишь, как дойти до дома. Это очень просто. Нужно идти, пока можешь, - и еще немножко. И ты выйдешь. Большой черный пес ткнется носом в твою руку и отойдет к своей кобуре, а ты подходишь к двери, и толкаешь ее, и попадаешь в тепло и хорошо. И это всякий раз - как в первый раз.

Юна уже совсем привыкла к дому, и к людям, которые в нем жили, ей казалось, что это и вправду все нормально. Хотя, конечно, трон например разве это нормально? Он был настоящий, и та самая большая комната, в которой не было стульев и всегда было открыто одно окно - она называлась тронным залом. По вечерам все обычно собирались там, и сидели в темноте, кто где, а Юна сидела там, где она села в первый раз. А Санта - она сидела на троне! Нет, я неправду сказала, что Юне казалось все нормально; она подолгу смотрела на Санту, когда та сидела на троне, а Санта ни разу не взглянула на Юну в это время, она сидела так неподвижно, как только можно - как будто это не она недавно показывала Юне, как крадут велосипед в магазине!.. И надо признать, что Юну это злило до невозможности, но все молчали, и Юна тоже не решалась что-нибудь сказать; зато потом, когда наступал день и они с Сантой ехали в электричке, Юна обзывала ее всячески, "королева - хвост налево", и еще по-разному, и тогда уже Санта злилась и ругалась с Юной, и опять было все нормально.