— В мае тридцать пять будет, а что?

— Значит, Телец? — поинтересовался Лорен.

— Нет, Близнецы. Я в конце мая.

— У меня жена Телец. — Лорен вытащил свою дубинку-свинчатку и стал постукивать ею по ладони.

— Все-таки — почему? — спросил я снова.

Лорен начал объяснять, что его жена Телец потому, что родилась тогда-то, я стал говорить, что хотел узнать, зачем Рэю понадобился мой возраст, а Рэй явно сожалел, что вообще затеял этот разговор. В его напарнике чувствовалось что-то, создающее неопределенность и путаницу.

— Наверное, это возраст, — сказал Рэй. — Шумишь, привлекаешь внимание. Это на тебя непохоже.

— Я тихо работал, ни единого звука не было.

— Да, тихо — до сегодняшнего вечера.

— Я говорю о сегодняшнем вечере. И вообще я только что вошел.

— Сколько ты уже здесь?

— Точно не скажу. Минут пятнадцать, от силы двадцать... Рэй, ты уверен, что попал в нужную квартиру?

— Мы, кажется, застукали здесь грабителя — разве нет?

— Верно, застукали, — согласился я. — Но тебе назвали именно эту квартиру? Триста одиннадцатую?

— Нет, номер не назвали. Сказали, квартира выходит на улицу, на третьем этаже, по правую руку. Значит, эта самая.

— Люди часто путают право и лево.

Рэй уставился на меня, а Лорен, играющий дубинкой, уронил ее. Вообще-то она была на ремешке, пристегнутом к поясу, но ремешок был длинный, и дубинка ударилась о китайский ковер на полу. Лорен нагнулся, чтобы ее поднять. Рэй нахмурился.

— Вот кто шумит! — съязвил я.

— Послушай, Берни...

— Может быть, они имели в виду ту квартиру, что над этой? Откуда ты знаешь, может, та женщина — англичанка? А в Англии по-другому этажи считают. Они первый этаж называют цокольным, понимаешь? Поэтому, когда они говорят «третий этаж», то это значит «третья лестничная площадка». По нашему, это будет четвертый этаж, и...