Сейчас звонок был в полном порядке, но никто не откликнулся. Я отвернул полу пальто (прошлогоднего фасона и не клетчатое, а унылого защитного цвета) и достал из кармана штанов футляр из свиной кожи. Тут у меня хранились ключи и несколько полезных инструментов, некоторые — из тончайшей немецкой стали. Я открыл футляр, постучал по дереву, призывая на помощь удачу, и принялся за работу.
Все-таки забавно: чем выше категория дома и квартирная плата, чем бдительнее привратник у входа, тем легче проникнуть в квартиру. Народ, живущий в домах без привратников и лифтов в Адовой кухне, врезает себе по полдюжины обычных замков, да еще добавляет для верности сегаловский, с секретом. Обитатели многоквартирных трущоб живут в убеждении, что к ним повадятся заглядывать на огонек пьяницы и наркоманы, а то и крутые парни нагрянут и взломают двери. Поэтому они принимают все возможные меры предосторожности. Если же дом всем своим видом должен внушать страх и почтение промышляющему в богатых квартирах умельцу — любителю поживиться чужим, то жильцы обходятся замком, который вставил домовладелец.
В данном случае домовладелец вставил замок типа «рэбсон». В меру заковыристый, «рэбсон» хорош, но и я малый не промах.
Мне потребовалось, наверное, минута, чтобы отомкнуть замок. Минуты бывают разные: длинные или короткие, исполненные смысла или пустые. Самая длинная минута — это когда ты примеряешь одну за другой отмычки к замку на двери явно не твоей квартиры, зная, что каждую из шестидесяти секунд в коридоре может открыться любая дверь и кто-нибудь высунет нос, чтобы узнать, кто ты, собственно, такой и что тут делаешь.