-- Ну, короче, придёте к Одинокой Горе, там всё и увидите. А лунные буквы -- это просто отметка о copyright'е. Феанор, говорят, был большим фанатом до авторского права. Ведь в Мордоре почему небесного Сильмариля не видно? К ним как раз штамп предприятия-изготовителя повёрнут. Я, каждый раз, как бываю в Барад-Дуре, всё этот камешек разглядеть пытаюсь. Да хоть бы хны!

-- Да-а... -- Ностальгически протянул Гэндальф. -- Бывало, сидишь в Чёрной Башне, весело, песни поёшь: "Аш назг...".

-- Но-но, полегче! -- Перебил его Элронд. -- Ещё не хватало, чтобы ты у меня дома на чёрном наречии песни пел! Я, как-никак, эльф, да ещё и в Белом Совете!

-- Ладно-ладно, -- Примирительно произнёс маг. -- Уж и детство вспомнить нельзя! Я, может, в Мордоре уже недели две, как не был... Меня, может, тоска заедает... А-а, пропади оно всё пропадом! Ну, чего стоите, вперёд! -- Заорал он на гномов и хоббита. -- Думали, я вас на пикник приглашаю?! Фигушки, вы у меня ещё увидите небо в алмазах! -- И с этими словами он стал пинками ног выгонять на улицу упирающихся спутников. Вскоре отряд уже понуро бежал к Туманным Горам, а Гэндальф ехал сзади на белой лошади и плевал в отстающих струями огня из посоха. Приключения продолжались.

4. Через гору и под горой

Не прошло и двух дней, как гномы и хоббит, подгоняемые садистом-Гэндальфом, добрались до Мглистых Гор. Как водится, они попали под дождик и спрятались в уютной пещере со светящейся зелёной рунической надписью "ВЫХОД" над входом. Ночью все гномы заснули, Бильбо притворился спящим, а Гэндальф улетел в Барад-Дур на мордорском военном вертолёте. И тут...

В задней стене пещеры открылась трещина, превратилась в широкий проход, и оттуда посыпались гоблины. Это были ужасные толкинутые гоблины Мглистых Гор, страшные сказки о которых рассказывались по всему Средиземью. На голове у каждого был хайратник, руки, ноги и шея увешаны разнообразными фенечками, а на боку висел жуткого вида двуручник -- деревянный либо алюминиевый.