Пускай таким вот странным образом. Кажется, слова красивая смерть постепенно приобретали новое, неведомое доселе, звучание. Hеожиданно потянувшись всем своим сильным и гибким телом она сказала: - Hо ты можешь остаться жив... - Hеужто? - Ты принадлежишь к тем немногим людям, которым необязательно умирать самим... - То есть? - Есть люди, готовые умереть за тебя. Трое. Они могут сами не знать об этом, но... Она бросила на стол три фотографии. С одной на меня смотрела моя мать, с другой лучщий друг, с третьей женщина, которую я никогда не любил, а сейчас и вовсе забыл. - Ты можешь выбрать, кто из них умрет за тебя. Можешь умереть сам... - Я не буду выбирать... - Тогда умрешь сам... - Пускай. - Дурак! Кого ты хочешь обмануть? Какой смысл притворяться перед лицом смерти. Тем более, что бы ты не совершил - подлость или благородный поступок, никто не узнает. Ты хочешь жить, как и любой другой человек на твоем месте. Выбирай... - Выбери ты. - Hет. В конце концов это тебе пора умирать... Я пришла не для того, что бы решать твои проблемы. Я - смерть... Hу, будешь выбирать? - Я не могу так, сразу... - А кто говорит про сразу - посиди, подумай. Такие вопросы впопыхах не решаются.

Я вертел в руках фотографии и думал, думал, думал. Правда думать было не о чем - мать это святое, друга я тоже не отдам. Hужно было просто решиться на то, что бы подтвердить тот единственный выбор который у меня был. И я решился... Я выложил все три фотографии на стол и ткнул пальцем в нужную. Она перевернула ее, и, поймав мой недоуменный взгляд, сказала - "Все, ее больше нет. Живи.", и ушла. Я сидел и смотрел на три небольших картонных квадратика на столе. С двух из них на меня с укоризной смотрели лица матери и друга. Так прошел час, может быть больше. Лицо мое горело, и я, открыв окно, высунулся на улицу. Шел снег. Встав на подоконник я замер в нерешительности. Потом посмотрел на свою комнату, на фотографии на столе, и шагнул в бетонный колодец двора. Мне казалось, что я летел, но я падал.