Всегда обидно, если подводит техника, которой привык доверять, тем более когда это происходит в бою. И уже совсем глупо выглядит что-нибудь ломающееся по причине... иноземных традиций качественного производства. На этот раз слишком хорош оказался двигатель...

Еще в самом начале, когда Савинов атаковал снизу второй “Юнкерс”, ему почудилось, что упали обороты мотора. Но туша немецкого бомбардировщика уже заполнила собой прицел, и он нажал на гашетку. Истребитель содрогнулся. Н-на!!! Получай! Огненные трассы пулеметов вспороли бледно-голубое брюхо фашистского самолета. Полетели куски обшивки, и в следующий миг “Юнкерс” взорвался. Обломки чудом не зацепили “Киттихаук” Савинова, – он даже не успел испугаться. Оторванная плоскость крыла с угловатым крестом промелькнула над самой кабиной. Истребитель нырнул сквозь пламя. Мгновенная пляска огненных сполохов, вперемешку с клубами дыма. “Киттихаук” швырнуло, подбросило. Сашка вцепился в рукоять управления как клещ. И вдруг все кончилось. “Пронесло вроде”, – подумал он.

Выходя из атаки, быстро осмотрелся. Картина вырисовывалась бодрящая.

Корабли конвоя упорно шли на юго-восток, где в туманной дымке виднелись очертания полуострова Рыбачий. К потрепанному истребителями строю фашистских бомберов тянулись трассы зенитного огня.

В первой же атаке Савинов сбил ведущего немецкой группы, лишив атакующих управления. Потом все завертелось. Сверху навалились “мессеры”. Леня Кухаренко был подбит и вышел из боя со снижением. Пара Покровского связала немецкие истребители боем, оттягивая их в сторону, а Савинов насел на бомберов. Те стали вываливать груз прямо в море и ложиться на обратный курс, а последний сбитый “Юнкерс”, эффектно взорвавшись, довершил дело. Дорога на Мурманск для конвоя была открыта. Это вам, гады, не сорок первый...