Такого ожидать не мог он слова.
На советчика скупого все же глянул он светло.«Я ценю твое раченье. И достоин ты хваленья.Но скупое попеченье никогда ко мне не шло.Нет, не в том моя забота. Старость близится, дремота.И остаться не охота без достойного бойца.Дней увяло все цветенье, и не передал уменьяБыть бойцом без посрамленья никому я до конца.Это правда, дочь имею, холил дочь, обласкан ею.Все ж я сына не лелею. Не дал бог. И нет уж сил.Кто здесь луком отличится? Или в мяч со мной сразится?Автандил едва сравнится, ибо я его учил».Гордый, юный, весь — стремленье, слушал эти восхваленья.И с улыбкою смиренья затаил он торжество.Как улыбка та пристала к лику юного, где алоРот горел, — как снег блистала белизна зубов его.Царь спросил: «Чего смеешься? И чего ты робко жмешься?Ну, зачем не отзовешься? Или я тебе смешон?»Юный молвил: «Разрешенье дай сказать мне, в оскорбленьеНе вменяя дерзновенье. Да не буду осужден».Царь ответил: «Молви слово. Не приму его сурово.Скрепа клятвы — святость крова, имя светлой Тинатин».Автандил сказал: «Так смело молвлю: хвастаться не дело,Но моя б стрела поспела в цель верней, о, властелин.Под твоими я ногами прах. Но, меряясь стрелами,Буду первый, — пред полками эту клятву я даю.Кто со мной в стрельбе сравнится? Ты сказал. Тут что ж судиться.Может этот спор решиться лишь с мячом, с стрелой, в бою».Царь сказал: «Не будем вздорить, на словах не стану спорить.Дайте лук.