Бревна от времени и оттого, что на них любили лежать козы, были гладкие, будто полированные.

Упали сумерки, а потом над Караульной взошла луна, и крыши домов заблестели, словно политые молоком, а бревна, казалось, были сделаны из голубого стекла. Геша наблюдал за мерцающим огоньком костра на той стороне реки и все думал о приезжих людях. Он не заметил, когда подошел Юлька и сел рядом. Догадавшись о том, что Гешка думает о кладоискателях, Юлька спросил:

- Геш, а Геш! Что бы ты сделал с этими сокровищами, если бы нашел их? А?

- Сдал бы государству...

- Ну, это конечно. А когда награду бы дали?.. Я слышал, если сдашь награду дают...

Гешка помолчал и уверенно, как о давно решенном, сказал:

- Отдал бы для науки, чтобы поскорее ракетоплан сделали, а потом... потом маме бы пальто зимнее с каракулевым воротником купил, ну и все. А ты?

Круглое лицо Юльки стало серьезным, сам он никогда не задумывался над этим.

- Я бы велосипед "Орленок" купил. Ну и Ваське пуд конфет - пусть ест их и не таскается за мной.

На другой день после обеда Гешка занимался очередной тренировкой Грома. Он, как обычно, подвесил его на веревке и раскачал. Гром уже так привык к этому, что, смежив веки, казалось, дремал. Весь его вид как бы говорил: "Ну что ж, раз это надо для науки, можно немного и пострадать".

Гешку неожиданно позвала мать, и он, оставив собаку на веревке, вошел в дом.

Гешка помог матери вынуть из подполья деревянную кадушку с остатками огуречного рассола. Мать ополоснула кадушку водой, и они вдвоем, наклонив ее, сливали мутную, пахнувшую плесенью воду в ведро. В этот момент во дворе хлопнула створка ворот и донесся яростный лай Грома.

Гешка поспешно, с мокрыми руками выбежал во двор. Возле открытой половинки ворот стоял начальник искателей сокровищ.

Гром, мотая в воздухе короткими кривыми лапами, готов был изойти от истошного лая, уже перешедшего в вой. Собственное бессилие, надругательство над собачьей честью разъярили пса.