Мы остались в кабинете вдвоем, сержанты отправились на поиски новых жертв правосудия.

– Я тебя уже видел, – сказал капитан, поставив рядом пустой стакан. – На прошлой неделе… и позавчера. Вроде приличный парень. Чего на вокзале торчишь? Жить негде?

Я больше не собирался шутить. У простого российского гражданина желание трепать языком обратно пропорционально количеству и размеру звездочек на милицейских погонах.

– Жду поезда, – сказал я.

– Ну да, как я мог не догадаться. – Капитан неспешно закурил. – Я ведь все время считал, что здесь у нас «Боинги» приземляются… Какого поезда можно ждать так долго, юноша?

– Есть такие поезда.

– А расписание? В интернете найди. Зачем таскаться по вокзалу целую неделю?

Капитан отнюдь не злился. Наоборот, стремительно добрел. Цвет его щек приобретал розовый оттенок, в глазах появился блеск. Наверно, сегодня вечером он вновь приползет домой на бровях.

– Я не целую неделю таскаюсь.

– А сколько?

– Больше.

Капитан хмыкнул. Молча потянулся к сейфу и, неуклюже балансируя на двух ножках стула, достал из него початую бутылку водки. Затем присовокупил к своему опустевшему стакану еще один и вальяжно, словно барин в трактире, наполнил оба.

Я вздохнул.

– Закуски не предлагаю, хотя могу послать сержанта, если хочешь.

Я покачал головой.

– Тогда пей и рассказывай.

– Что рассказывать?

– Всё.

– А если не хочу?

– А пятнадцать суток? Или, может, экстремизм? Под Новый год экстремизм очень неплохо идет.

Глаза капитана блестели весельем, но голос не обманывал. Мне пришлось выпить.

– С наступающим, – сказал Самохвалов.

Впервые в жизни пил с ментом при исполнении.