Однако все-таки спрыгнул на холодный кафель и побежал за трубкой в комнату, чтобы возвратиться с нею обратно в горячую ванну и только тут нажать кнопочку «Talk».

— Я слушаю.

— Здравствуйте. Простите, я хотела бы поговорить с Ильей Свиридовым.

Какого ж черта я бежал за этой трубкой, подумал он. Наверняка ведь одна из подружек Илюхи, как он и думал. Разговаривать с ними — удовольствие весьма сомнительное, потому что не знаю, как при непосредственном контакте, но по телефону большая часть их оставляет впечатление довольно-таки безмозглых существ.

— Его нет, — ответил он, — что-нибудь передать?

— К сожалению… — начала было она, но потом осеклась, и после нескольких секунд молчания Свиридов спросил, уже не скрывая раздражения:

— А кто его вообще спрашивает?

— Я не думаю, что мое имя вам что-то скажет. Да и ему тоже. Простите.., но, возможно, вы подскажете, когда он будет дома?

— Подскажу, — со сдержанной насмешкой ответил Влад, — приблизительно недели через две, если не врут эскулапы пятой городской больницы.

— А что с ним произошло? — поинтересовалась она достаточно выдержанным тоном, но он легко распознал нотку беспокойства в ее голосе, натянутом, как струна.

Он сумел представить, какое у нее при этом лицо…

— Сломал ногу, — лаконично сообщил он и, уловив на том конце провода легкий, почти неуловимый выдох облегчения, выдал контрвопрос:

— А вы полагали, что он убит выстрелом в сердце с последующей контрольной пулей в голову?

— Как ни странно, именно так я первоначально и подумала, — отозвалась она, и Свиридов не смог понять, чего больше прозвучало в этом достаточно неожиданном ответе — сдержанной иронии или тревоги.