— То есть как это — не замочили? — недоуменно проговорил Китобой. — Я с ним только вчера «стрелу» забивал в клубе на сегодня.., так что если ты думаешь, что я…

Нет, погоди, ты все это к чему? Че, Лунька шлепнули, что ли?

— Да нет, по крайней мере у меня такой информации нет. Только найти я его никак не могу. Пропал, значит.

— Да ну? — обеспокоенно выговорил Марков и облегчил свою душу пышным ругательством, продемонстрировавшим богатство лексикона и нестандартность синтаксических конструкций в бранном реестре мафиози. — А куда это он, по-твоему, мог деться от своего пейджера?

Логика железная, машинально отметил Свиридов: не куда это он мог деться, а «куда это он мог деться от своего пейджера?». Поняв, что от Маркова большего не дождаться, он на всякий случай заметил:

— Ну ты все-таки, Валера, пошарь там по своим каналам.., вдруг, в натуре, что-то серьезное.

— Ты лучше еще раз его поищи, — посоветовал Марков, — а я тут пока кое-какие свои дела улажу. Один брателло тут кипешует.., думал тебя позвать, да потом передумал.

— Много ему чести? — насмешливо поинтересовался Свиридов. — Ну ладно, счастливо тебе.., бандит.

* * *

Евгений Александрович Луньков потянулся и взглянул на настенные часы. Было уже около восьми, и он подумал, что сейчас самое время аппетитно перекусить «колючую проволоку», как говаривал его старый знакомый Влад Свиридов. Этому милому и сердобольному убийце с замашками и капризами изнеженного барина было свойственно опасное чувство юмора. Как опасно, впрочем, и все остальное в нем. Луньков часто ловил себя на мысли, что с большей охотой перессорился бы с доброй половиной местных бандитов, чем не сошелся, скажем так, во взглядах на жизнь с респектабельным господином Свиридовым.