Антон с озадаченным видом поворошил рукой свои густые кудлатые волосы. Беда с девчонками! И жетончик у него в руках, и на занятия уже надо торопиться, а тут вот стой и гляди! Ревет в три ручья…

- Послушай… - Голос Антона прозвучал строго.- Мне спешить надо, понимаешь? У нас дисциплина. Отчислить могут в два счета. Ну, говори скорей - чего ревешь?

- Боюсь… - шмыгая носом, выдавила наконец из себя Маринка.

Антон повеселел. Усмехаясь, спросил:

- Кого? Меня боишься, что ли?

Маринка опять отрицательно качнула головой. Нет, Антона она теперь ничуть не боялась, ни капельки.

- Чего же ты боишься? - допытывался Антон. А сам переминался с ноги на ногу. Готов был сорваться, бежать на занятия.

- Домой боюсь идти, вот чего боюсь! - сказала наконец Маринка, зарыдав горше прежнего.

Теперь Антон понял. Вон что - домой она боится идти. Значит, дома влетит ей по первое число, зачем вздумала нести ему в бассейн пропуск.

- Ну, ладно, ты слушай меня! - бросил он решительно.- Жди меня здесь. К тебе домой пойдем вместе. Я им там скажу, что ты меня выручила. Тебя не станут ругать. Хочешь так?

- Ладно, - всхлипнув, сказала Маринка и сразу перестала плакать.

- Сядь на это кресло пока. Оно мягкое… - И Антон ринулся с места и исчез.

А Маринка поплелась к большому кожаному креслу, куда ей показал Антон. Оно стояло возле вешалки.

Если говорить начистоту, о доме Марина не думала. Дома-то ее никто бранить не станет. Но она боялась идти обратно через Ленинградский проспект. Уж такого страха натерпелась она, когда бежала сюда, что твердо знала - теперь нипочем не будет переходить улицу без взрослых.

А ЧТО ЗА ТЕМ ОКНОМ?

- Брата, стало быть, ждать осталась? - нараспев спросила у Маринки гардеробщица, которая стояла за коричневым заборчиком возле вешалки.

- Он мне не брат, - возразила Маринка.