- И сейчас по Ленинградскому проспекту тоже идут хорошие люди?
- А как же!
- Покажи мне хороших людей, дедушка, - просит Маринка.
А навстречу им - две девушки. Обе молодые. Обе краснощекие. Обе в ватных стеганых брюках, и каждая- с ног до головы в белых меловых разводах. Значит, обе работают на стройке. Работают даже сегодня, в воскресенье. Строят дома, чтобы те, кто живет в старых развалюшках, поскорее переехали в светлые, просторные квартиры.
Одна девушка посмотрела на Маринку, улыбнулась ей. Другая посмотрела и тоже улыбнулась. Чуть порозовев, Маринка улыбнулась им двоим.
Ну, про них-то и спрашивать у дедушки нечего. Маринка может сама разобраться. Хорошие они! Даже, может быть, очень хорошие! Сразу видно.
Рядом с тротуаром - машины. Грузовые, легковые, автобусы, троллейбусы. Куда-то мчатся, несутся, летят. Шуршат шины по асфальту.
"Ни за что не перейти на другую сторону из-за этих машин,- думает Маринка.- Ни за что на свете!"
А на той стороне за забором виднеется красивое длинное здание с колоннами у входа. Маринка знает: это плавательный бассейн. Вообще здесь, на
проспекте, все знакомо ей. В большом доме, мимо которого они сейчас идут, молочная. Сюда бабушка ходит за маслом, сыром и молоком. В другом, сером, - почта и телеграф. А вот булочная. В окне выставлена елка из разных сухарей, рядом - пряничный домик.
Вдруг Маринка дергает дедушку за рукав:
- Видишь мальчика?
- Где?
- Около булочной.
Дедушка смотрит туда, куда уставилась Маринка.
- Вижу. Мальчик как мальчик. Кажется, хороший.
- Хороший?
Маринка даже приостанавливается - так удивляют ее дедушкины слова.
- Что ты, дедушка. Это же самый плохой мальчик в нашей школе! Понимаешь, самый плохой!
- Чем же он так плох, скажи? - И дедушка косится на Маринку поверх очков.
- Всем плох, вот чем! шепчет Маринка, а сама глаз не сводит с мальчика, который стоит перед булочной.
В руках у него продуктовая сетка. Там картофель, капуста, бутылка молока, какие-то свертки. Вот он достает из кармана куртки деньги, пересчитывает их на ладони и входит в магазин.
И тогда Маринка громко, с возмущением говорит:
- Как, дедушка, ты не понимаешь? Ведь это… Ведь это же Антон Черных!