Шесть лет назад Ахабьеву стали глубоко безразличны все семейные традиции. То, что он сделал с ружьем, заставило бы его прадеда перевернуться в гробу. Стволы дамасской стали были укорочены до самого ложа, приклад безжалостно отпилен, а все серебряные накладки нашли куда более рациональное применение...

Третий сверток Ахабьев разворачивать не стал, взявшись вместо этого за коробки с патронами.

Красные картонные цилиндрики двенадцатого калибра он набивал сам, собственноручно отмеряя черный порох и взвешивая меркой крупную волчью картечь, поэтому сейчас он ограничился поверхностным осмотром капсюлей и пыжей. В этих патронах он был уверен.

С пистолетными было хуже. "ТТ" до сих пор оставался излюбленным инструментом бандитских разборок, и достать для него "маслят" было делом несложным и недорогим, но Ахабьева они бы не устроили. Патроны надо было делать на заказ... Это влетело ему в копеечку, и платить пришлось не столько за работу или материал, сколько за молчание оружейника.

Ахабьев вскрыл прямоугольную коробку с надписью на крышке "Пистолетные патроны калибра 7,62 мм", внутри которой из гнезд картонной решетки, похожей на пчелиные соты, торчали донышки патронов, подцепил ногтем фланец одного из них, вытащил и покрутил его в пальцах. Hа первый взгляд - все нормально, патрон как патрон; подвести не должен... Да и оружейник был надежный, опытный, не какойто там кустарь... Hо стопроцентной уверенности, что патрон выстрелит, у Ахабьева не было. Все-таки самоделка, а не фабричное производство...

Он поднес патрон к свету и, прищурив один глаз, посмотрел на пулю. В отличие от тускло-желтой биметаллической гильзы, пуля ярко сверкала в лучах холодного осеннего солнца, пробивающегося сквозь занавеску.