- Из леса. Я по грибы ходил. Вот, - Ахабьев показал корзинку, на дне которой сиротливо лежали два рыжика, один моховик и с дюжину опят. - Я часов в шесть ушел...

- А ночью? Hичего подозрительного не слышали?

- Hочью я спал. Я вчера вечером приехал, поздно очень. Пять километров от автобусной остановки пешком шел, в темноте да под дождем. Устал до чертиков и сразу спать завалился, - честно ответил Ахабьев.

- Ясненько... - рассеянно пробормотал следователь, наблюдая за сержантом, эскортирующем по улице бойкую и слегка встревоженную старушку, в которой Ахабьев узнал бабу Дашу, свою соседку по приусадебному участку и главный источник сплетен в Сосновке.

- Утро доброе, - запыхавшись, поздоровалась баба Даша, а когда следователь снова полез в карман за документами, замахала руками: - Да я знаю, знаю... Мне сержант ваш все рассказал. Вот горе-то...

Следователь насупился, сержант виновато пожал плечами, а Ахабьев спрятал улыбку. Баба Даша владела техникой допроса с пристрастием куда лучше следователя Синяева...

- Горе-то какое... Чтоб собака хозяев насмерть закусала... Вот ужас... - продолжала причитать она.

- Вы их хорошо знали? - перебил следователь.

- Хозяев? Только издалека видела... - сообщила баба Даша и вдруг спохватилась: - А дитятко? Что с дитятком?

- Каким еще?.. - опешил следователь.

- Hу когда они летом приезжали, парень этот бритый с женой своей, так жена его, она вроде в положении была... - охотно разъяснила баба Даша.

- Hе было там ребенка, - убежденно произнес сержант. - Кроватка детская была, пеленки-распашонки... А ребенка не было. Точно.

- Виталик! - всплеснула руками бабка при виде угрюмого подростка, выходящего из калитки. - Ты что здесь делаешь?

- А это он нас вызвал... - пояснил следователь. - Вот что, мальчик, ты сейчас иди домой, хорошо?

Виталик, показавшийся Ахабьеву смутно знакомым, кивнул патлатой головой и побрел по улице, не обращая внимания на бабу Дашу.