— Я люблю ее так, как, должно быть, Ахиллес любил Елену, которую видел на стене Трои, — сказал Том.

— А я и не знал, что Ахиллес был влюблен в Елену Троянскую, — заметил доктор.

— Хоть у Гомера об этом не сказано, я знаю, что так должно было быть! Кто мог видеть ее и не любить?

— Черт возьми, откуда мне знать? Я ее никогда не видел! Я так и знал, что ваши заблуждения усилятся…

— Я поэт! — сказал Том.

— Вы имеете в виду само совершенство! Хм-м. Должно быть, она действительно нечто экстраординарное. На сегодня у меня нет никаких планов. Вот что я вам скажу: вы меня заинтриговали. Я заскочу к вам вечером и взгляну на эту невероятную красавицу — вашу Елену Троянскую.

Доктор Трауриг явился сразу после ужина, и Том Пим повел его вниз, через холл, в каменаторную, в недра большого дома, будто гид, сопровождающий известного критика к только что обнаруженной картине Рембрандта.

Доктор долго стоял напротив цилиндра, несколько раз хмыкал и проверял табличку над дверью. Затем он обернулся и сказал:

— Я понимаю, что вы имели в виду, мистер Пим. Очень хорошо. Я дам ход этому делу.

— Разве она не особенная? — спросил Том на крыльце. •— Она не из этого мира — фигурально выражаясь, конечно.

— Очень красива. Но я считаю, что вы на пороге великого разочарования, возможно, горя, а то и сумасшествия — терпеть не могу такие ненаучные термины!

— Я использую свой шанс, — сказал Том. — Я знаю, это звучит чудаковато, но где бы мы были, если бы в нашем мире не было чудаков? Вспомните человека, изобретшего колесо, Колумба, Джеймса Ватта, братьев Райт, Пастера… Да вы сами можете продолжить список.

— Едва ли корректно сравнивать этих пионеров науки с собой и своим стремлением жениться. Но, как я уже выяснил, она потрясающе красива. Это чрезвычайно любопытно. Почему она не замужем? Что с ней не так?