Блинков-младший стоял на стремянке и железным шпателем соскабливал побелку с потолка. Под потолком было душно. Шпатель скрежетал по бетону так, что ныло в зубах.

Кружилась задранная кверху голова, поднятая рука со шпателем быстро уставала. Он пытался работать попеременно то левой, то правой. Левая неплохо справлялась, потому что Блинков-младший был левша, а правая то и дело роняла шпатель. Приходилось слезать за ним со стремянки. Это не улучшало настроения. Самые мрачные мысли одолевали Блинкова-младшего.

«Если ты высокий блондин (высокий для восьмиклассника, но это уже кое-что) с мужественным подбородком и твердым взглядом человека, знающего, что почем в этой жизни, – со свойственной ему скромностью думал Блинков-младший, – если ты подтягиваешься на турнике четырнадцать раз свободно и еще два раза через силу, изучаешь английский, разбираешься в компьютерах и для развлечения читаешь трудный журнал «Большие деньги» и если даже какой-то месяц назад ты попал в логово организованной преступной группы, вызвал на помощь контрразведку и лично участвовал в задержании особо опасного генерального спонсора Георгия Козобековича (тут мне придется перебить мысли Блинкова-младшего и пояснить, что эта история рассказана в предыдущей книжке), но если при этом тебе нет еще четырнадцати лет, то наплевать на тебя всем!»

По справедливости, отскабливать потолок должен был бы в первую очередь князь Голенищев-Пупырко-младший, дважды второгодник, большой врун и мелкий рэкетир. Это он хвастался своим питбультерьером и соврал Митьке, что будто бы бабка Пупырко скармливает ему живых кроликов. Для кровожадности. Блинков-младший поверил, ведь известно, что питбультерьер – порода очень серьезная, пес-убийца. А потом он увидел во дворе предназначенного на съедение кролика. Живого, белого, лопоухого. Бабка Пупырко привезла его с дачи. Сердце Блинкова-младшего дрогнуло, и он украл кролика.