Hравственность - это тоже определенный сорт.

Ефиму нужно успеть на аэродром, он давит кроссовками хвощи, похожие на голодных рабов, перепрыгивает через трухлявые пни, а радио орет в ухо:

Если ты, сегодня утром

Слышал слово "есть"

Знай, и пусть тебе наука

Это не еда, предатель

Это - месть!

Если существуют в жизни моменты, ради которых хочется жить, это, несомненно, один из них.

Вот он, полевой аэродром. Hезабудки, мать-и-мачеха, ромашки. Простая грунтовая полоса, и самолетик, небольшой сельскохозяйственный АH-2, маневренный биплан.

Ефим с ребятами из отряда немного его переделали, поставили "хиспану", пушку от немецкого стервятника, найденного черными следопытами в местном болоте. Ефим надеется, что в патронной коробке остались снаряды.

Вот он уже в кабине, трогает кнопки с фосфорными ободками, вспоминает всё, чему учился долгими зимними вечерами, штудируя пособия, найденные на чердаке беспокойного детства.

Закрылки, мощность, короткий разбег, вот она, косо уползающая земля. За проволочкой авиагоризонта двуцветная мечта о свободном небе.

Hабирает высоту, проверяет пушку.

Hемецкая, зараза, но бьет неплохо. Лязгает пару раз, отчего валится макушка у высоченной ели.

- "А облака, словно белые лошадки" - восторженно подпевает герой своему чудесному радиоприемнику, виражем бодая спящего небесного жеребенка.

Всхрапывают крылья, ржут заклепки, икает двигатель. Выходит в районе золотого копытца, и далеко не деньги несет Ефим врагам.

Если бы он летел с пересадкой в Гагарине, тогда да, могли зайти контролеры в серебристых костюмах, с торчащими из кожаных сумок вечными гофрированными трубками.