Аля, с интересом прислушивавшаяся к беседе, вдруг почувствовала чей-то взгляд в упор. Васька! Надо же, не обернулась сразу, а сначала поняла, что на нее смотрят. Есть, наверное, польза от Петровичевой муштры, хотя это выясняется таким странным образом.

«Вот свинья, – разозлилась Аля, сознавая, что назойливый взгляд с нее никак не сползает. – Неужели нельзя просто оставить меня в покое?» Она попыталась не реагировать, сосредоточиться на Роме с Антоном, которые продолжали спорить, но уже понимала: ее взгляд предательски заерзал и заметался с места на место. Муштровал-муштровал их Петрович, да, видимо, как в скороговорке, недовымуштровал. Надо перемуштровать да вымуштровать…

«Что такое!» – не выдержала Аля, повернулась и тоже уставилась на Ваську во все глаза. В самом начале осени они по заданию Ирины Юрьевны тоже сидели друг напротив друга и смотрели в глаза, пытаясь передать эмоции взглядом. С этих «гляделок» тогда все и началось… «А сейчас этим заканчивается», – внезапно подумала Аля.

Во взгляде Васьки читалась насмешка, а на губах играла издевательская улыбка. Аля пыталась изобразить такую же, но чувствовала – глаза ее выдают. Потом на них почему-то навернулись слезы…

Он не выдержал первым:

– Что ты на меня так смотришь?

– Всего лишь поддерживаю твою игру, – собравшись с мыслями, ответила Аля.

– Я хотел посмотреть твою реакцию на их спор, – пожал плечами Васька.

– А я хотела посмотреть твою реакцию на меня, – нашлась она.

– Кто выиграл? – услышала Аля вкрадчивый голос Антона и обнаружила, что мизансцена сменилась: теперь они с Васькой стали предметом пристального внимания недавних спорщиков.

Васька хмыкнул:

– Это любовь!

Аля не поняла, к чему он заговорил о любви, но сочла за лучшее промолчать. Воспользовавшись паузой, Васька подошел к Лиле с Надей, тихо разговаривавшим на последней парте, – странно, что он до сих пор этого не сделал! – и Аля осталась с Антоном. Он насмешливо смотрел на нее, а она от растерянности выпалила первое пришедшее в голову: